Читать онлайн «Русские патриархи1589–1700 гг». Страница 165

Тем не менее Алексеев соблюдал предписанную посольским наказом осторожность. Только когда в его руках были грамоты Константинопольского собора и отдельно Иерусалимского патриарха, Досифей получил свои 200 золотых, а Дионисии — 200 золотых и три сорока (связки) соболей. На прощание Константинопольский патриарх передал царям просьбу вознаградить и других архиереев, подписавших грамоту об уступке Киевской митрополии.

Недовольство действиями Алексеева, ловко использовавшего турок, два патриарха излили на третьего. Дионисий написал лично Иоакиму, что цареградское духовенство осуждает его «дерзновение» в деле присоединения митрополии Киевской, но «снисхождение употребляя» считает необходимым «подать Московскому патриарху соборное обильное прощение» и разрешение впредь «действовать как архиерею невозбранно». Досифей, ругательски ругая «порочное в Церкви желание чужих епархий» и в особенности «не похваляя начинание брата нашего», к тому же был глубоко уязвлен проницательностью царевны Софьи, позаботившейся, чтобы Алексеев не повторил прошлой ошибки Софира с поспешным вручением грекам денег: «Если ради нищеты и привыкли некоторые брать деньги и выдавать грамоты, то прилично ли Вашей Церкви просить таким образом о столь великих делах?!»

В то же время Досифей полностью одобрил саму покупку: «радуемся, что Киев имеет митрополита, и хиротонию (поставление в Москве. — А. Б.) его приемлем». В грамоте царевне Софье он извинялся, что ранее «советовал с вольным разумом, дабы оставить сие начинание, ибо недобро изменять уставы отеческие, особенно когда и сами патриархи Цареградские, которые дают грамоты, не дают их от всего сердца, но ради денег, будучи в себе не крепки». Замаливая провинность, Досифей еще прислал грамоту для епископов и всех православных, живущих в Польше, чтобы они слушались Киевского митрополита Гедеона, «коего все патриархи восприяли и как истинного и подлинного митрополита признают».

Этим шагом проницательный грек предвосхитил завершающий маневр правительства регентства, последовавший за поставлением Гедеона и объявлением на Украине подлинных отпустительных грамот восточных патриархов [457]. Киевская митрополия отныне законно подчинялась Москве, но в каких границах? Ответ был дан 21 апреля 1686 г. при подписании договора о Вечном мире России и Польши. Помимо старых (и никогда не выполнявшихся) договоренностей о запрещении принуждения православных к унии и католичеству договор гласил, что «благословение и рукоположение всем духовным принимать, которые есть в Польше и в Литве во благочестии пребывают, приимать благословение в богоспасаемом граде Киеве от преосвященнейшего Киевского митрополита по духовному их чину и обыкновению, безо всякого препинания и вредительства» [458].

С заключением Вечного мира патриарх Иоаким, еще недавно бурно ликовавший по поводу рукоположения Гедеона, мог торжественно объявить в богомольных грамотах о закреплении своей духовной власти над всем славянским православием севернее Черного моря. Он благословил работу своих книжников, прославивших окончательное присоединение Киевской митрополии в «Летописце» 1686 г., увенчавшем этим событием крупный патриарший летописный свод, последовавший за сводом 1670–х  гг. [459]

Воистину изумителен факт, что польская сторона пошла на сохранение целостности Киевской митрополии под властью патриарха Московского, поставив тем самым серьезный заслон собственному наступлению на православие, особенно если учесть, что до подписания Вечного мира сам вопрос о государственной принадлежности Киева юридически решался всеми договорами в пользу Речи Посполитой!

Как же именно был заключен Вечный мир со столь важной для судеб православия статьей? [460]

Говоря о внешнеполитических заботах патриарха в царствование–Федора Алексеевича, мы описали провал планов А. С. Матвеева (создать европейский христианский союз против турецкой агрессии) и тяжелую войну России один на один с Турцией и Крымом, которую удалось завершить Бахчисарайским миром 1681 г. Во время Московского восстания и формирования правительства регентства международное положение обострилось. Турция ратифицировала мирный договор в урезанном виде и нарушила нейтралитет территорий по нижнему течению Днепра; набеги крымчаков усилились; османские диверсанты были схвачены на Левобережье; наших дипломатов в Крыму и Стамбуле откровенно третировали.

Шведы начали концентрацию войск на границе, нагло ответив на ноту Голицына, что собираются… воевать с турками на Украине. «Перенятая» разведкой грамота польского короля Яна Собеского к мазовецкому воеводе говорила о подготовке вторжения. Вскоре на стол Голицыну лег еще более секретный документ: инструкция короля личному секретарю о подготовке мятежа смоленской шляхты и начале войны, как только Россия окажется достаточно ослабленной внутренней смутой. С Украины были доставлены поджигательные прокламации иезуитов, изъятые из дегтярной фляги одного шпиона и сиденья телеги другого.

Посольский приказ под руководством Голицына не был склонен непосредственно отвечать на действия соседей. Над его зданием недаром был установлен глобус. У каждого соседа были свои соседи. Для нейтрализации воинственных шведов было использовано сильнейшее желание ряда западных стран втянуть Москву в кровопролитную войну со Стокгольмом. Незначительной утечки информации из Посольского приказа, окруженного иностранными посланниками и резидентами, было достаточно, чтобы уже в 1682 г. в России появился датский дипломат фон Горн с секретным планом военного союза России, Дании, Франции и Бранденбурга против Швеции.

Конечно, та же Франция не собиралась действительно втягиваться в войну на Балтике, но считала полезным действовать чужими руками и заодно сохранить мир России со своей тайной союзницей — Османской империей. Однако и Голицыну следовало лишь довести страсти вокруг нового военного союза до известного накала, чтобы недремлющая шведская разведка изрядно обеспокоила свое правительство вестями о зловещих планах предполагаемой коалиции. В результате никто не пострадал: шведы пошли на продление Кардисского мира, не требуя от России уступок, с Данией был заключен обоюдовыгодный мирный договор, а о Франции и Бранденбурге мы еще вспомним.

Бряцание оружием в Польше и Турции не вызывало у князя Голицына особого беспокойства. Руководитель Посольского приказа обладал достаточной информацией, чтобы предвидеть и направлять развитие событий. В июле 1683 г. 200–тысячная армия великого визиря Кара–Мустафы вторглась в Германскую империю и устремилась к столице Габсбургов. Император Леопольд бежал, гарнизон Вены из последних сил выдерживал шестую неделю осады, когда внезапно явившаяся кавалерия Яна Собеского опрокинула турецкие полчища и заставила неприятеля покинуть Австрию.

Для Голицына появление войск Речи Посполитой под Веной не было неожиданным. С начала 1683 г., еще до выступления Кара–Мустафы в поход, русская дипломатия упорно толкала короля и сейм к военному союзу с императором. Сейм решил помочь Империи; Вена была спасена.

В 1684 г. к антитурецкому союзу примкнула Венецианская республика. Под номинальным главенством Римского папы Иннокентия XI образовалась Священная лига. Ее участники обязались всеми силами стремиться к привлечению в военный союз Российского государства. Опытные дипломаты устремились в Москву, чтобы добиться того объединения сил против мусульманской агрессии, которое не удалось России в 1670–х  гг. Особенно активно действовали послы Империи. За посылку казаков с несколькими полками пехоты против крымского хана они прельщали Голицына всеми выгодами полноправного члена Лиги.

Канцлеру было ясно, что столь скромные запросы послов имеют целью изъять из его арсенала козырную карту — Бахчисарайский мир. При этом Голицын знал, что Империя, вышедшая из войны с Францией и ее союзниками с убыточным Нимвенгенским миром (1679), жаждала реванша на Рейне, где обстановка как раз накалилась в связи с выступлением Франции против Испанских Нидерландов. Князь обошел ловушку, объявив о заинтересованности России в широкомасштабном наступлении на общего врага христиан. Но это невозможно, пока ее границам угрожает Речь Посполитая: победа под Веной вскружила голову Яну Собескому, и 39 посольских съездов с его комиссарами в начале 1684 г. прошли впустую. Казалось, никакие силы не заставят короля и сейм отказаться от возмездия за потери на Украине и несоблюдение Россией статьи Андрусовского мира, по которой Киев следовало вернуть Польше.

Тогда имперские дипломаты предложили включить в договор о военном союзе Москвы и Вены пункт, направленный против притязаний Речи Посполитой. Заполучив роль третейского судьи между Россией и Польшей, Габсбурги обеспечивали себе господствующее положение в Лиге и максимальные выгоды при заключении мира с Турцией и Крымом, Голицын легко парировал этот выпад, напомнив о невыполнении Империей аналогичного пункта договора 1679 г. относительно Швеции. В расстройстве чувств имперские послы потеряли осторожность, предложив России ради общих планов все же помириться с Польшей, вернув ей Киев.